![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sko4ihaВ последнее время много дискуссий по поводу того, что БГ — это птичка божия, которая порхает выше политики и вообще над всей реальностью. И даже не знает, что такое КГБ/ФСБ, кто такой Грызлов и какое тысячелетье на дворе.
Скоро у нас выйдет занятная книжечка про историю питерского рока, сборник воспоминаний (Рекшан, Гаккель, Рыбин, Дюша Романов, Донских фон Романов). Некоторые моменты этой истории очень познавательны, особенно для тех, кто эти времена в сознательном возрасте не застал. Во избежание вредных иллюзий.
Сейчас, конечно, и Маккартни выступает на Красной площади, и МТV круглые сутки, и диски разные в магазинах плюс интернет, но кто сказал, что это навсегда? Граждане в строгих костюмах все те же, прошло-то всего двадцать лет, они даже на пенсию не все ушли. А из некоторых вообще президенты получились.
Не верится, что начисто стерлось из памяти БГ вот это, например:
***
Как-то Борис сообщил, что планируется большой концерт — десятилетие «Аквариума». Там смогут выступить все, кто любит «Аквариум». Ну и сам юбиляр, разумеется, выступит. [...]
Принимались всяческие меры предосторожности, чтобы мероприятие не сорвалось. Все были предупреждены, чтобы не собираться перед концертом толпами на улице и не бродить вокруг общежития в привлекающем внимание виде. [...] ...Десять лет конспирации дали «Аквариуму» еще и отличный нюх. Борис вдруг занервничал и на правах хозяина переставил отделения местами. Теперь первым номером играл «Аквариум». [...] Такое идеально организованное мероприятие не могло не сорваться. Кто-то классически стукнул в КГБ. Все произошло очень пристойно. Никаких дружинников, никаких милиционеров, ничего лишнего. Пара черных «Волг». В отдалении — милицейский газик. И вошедшие в зал высокие молодые люди в строгих черных костюмах. Чисто, тихо и скромно. Ни мордобитий, как у «Юбилейного», ни погонь, ни «хмелеуборочных»…
Тихим строгим голосом было приказано всем покинуть зал. Всем, кроме «Аквариума». Рокеры отреагировали безошибочно. Толпа окружила сцену и музыкантов, в один прием схватила аппаратуру и вывалилась наружу: «Аквариум» с аппаратом в середине.
На миг толпа расступилась, и из нее как торпеда вылетел Михаил Файнштейн — самый деловой человек среди рокеров. Он метнулся на проезжую часть и тормознул пустой экскурсионный «Икарус». Еще через полминуты Фан махнул рукой. Толпа вместе с аппаратом мгновенно всосалась во вместительный автобус и была такова.
Люди в строгих костюмах все еще бродили вокруг общежития, а мы уже ехали к Гене Зайцеву, который предложил продолжить юбилей в его двух комнатах на Социалистической улице. Местечко было так себе и носило название «Тупик Социализма».
***
Как-то прибежал Боб и сказал, что надо ехать в Таллин, там на фестивале детских фильмов показывают битлзовский мультфильм «Yellow Submarine». Но, как на грех, в сырую весеннюю погоду я застудил ячмень на глазу и глаз совершенно заплыл, а второй, здоровый настолько слезился, что я вообще ничего не видел.
Прибалтика считалась Землей обетованной. Там все было очень прогрессивно. Боб с парнями уехал без меня. Я расстроился. Мне очень хотелось делать все, что делают мои новые друзья.
Дня через три они вернулись совершенно отъехавшие и рассказывали, что каждый день приходили в пустой кинотеатр, покупали билеты сразу на несколько сеансов, ложились на первый ряд и смотрели «Субмарину» до тех пор, пока не покидали силы. Я завидовал им черной завистью.
***
Вышел указ, обязывающий иметь всякому ансамблю в составе духовую секцию, запрещающий исполнять композиции непрофессиональных авторов, обязывающий всякую группу приезжать в Дом народного творчества на улицу Рубинштейна и сдавать программу комиссии, состоявшей из тех же административных единиц.
***
Теперь я ставил под удар родителей. Они занимали довольно серьезные должности на производстве, а на одном из совещаний по идеологии упомянули «так называемую рок-музыку». Упомянули и «Санкт-Петербург», приписав ему чуть ли не монархистские настроения.
***
Коля Васин рассказывал, что, узнав об аресте Арсентьева, он в ужасе убежал в лесок, что рос невдалеке от его дома на Ржевке. Там, ужасаясь, он зарыл знаменитую пластинку Джона Леннона до более счастливых времен.
Судили Арсентьева весело. Это походило на сейшен. В пыльный зальчик набилось полгорода волосатиков. Если бы Фемида не была слепа, глаза бы ее на это не смотрели.
Свидетели толпились в коридоре. Свидетелей хватало. Подошла и моя очередь. Женщина-судья с высокой прической разрешила женщине-прокурору с коротко подстриженными, филированными волосами задать новому свидетелю вопрос:
— Вы участвовали в деятельности так называемого Рок-клуба?
Женщина-прокурор старалась смотреть проницательно.
— Да, я принимал непосредственное участие в деятельности так называемого Рок-клуба.
Женщина-прокурор посмотрела на судью. Судья молчала. Более вопросов не последовало. Мне разрешили остаться в зале. В тесном вольерчике на скамейке сидел Арсентьев. Ему было скучно. Он смотрел в зал и лишь иногда шевелил губами, репетируя про себя покаянное слово.
Постепенно все свидетели перекочевали из коридора в зал. Никому судья не задал вопросов. Мы были, я понял свидетелями обвинения.
Белокурая девка Арсентьева сидела в первом ряду и живо реагировала на действия участников суда.
Адвокат поймал прокурора на нескольких нарушениях. А по поводу Клуба и денег доказательств не оказалось. Не было, одним словом, состава преступления.
Суду прокурор смог предъявить лишь два подделанных Арсентьевым бюллетеня. За это Арсентьев после покаянного слова получил год исправительных работ на стройках страны. Белокурая получила год условно.
***
Отечественная группа стоит как небольшой эсминец. Звук у нее как у небольшого истребителя. Собирает она на свои идиотические маевки по нескольку тысяч юных лоботрясов. Умножим хотя бы на три, и получим кассу концерта. Но ставка рок-артиста за концерт составляет пятнадцать рублей, а то и меньше. При выступлении на стадионе она удваивается, но все равно, надо концертировать две жизни, чтобы накопить эти тысячи.
***
Вся страна ходила в бесконечный поход, наслаждалась печеной картошкой и у костра пела под семиструнку. Но никто не мог ответить на простой вопрос: «А „The Beatles“ на скольких струнах играют?»
Это сейчас по телевизору круглые сутки MTV и количество струн можно подсчитать на экране телевизора. А тогда не было никакой информации, кроме как о пленумах Политбюро.
***
Времена тогда стояли уникальные. Члены легальных ансамблей (например, «Поющие гитары») выступая на концертах, не только не имели права двигаться в такт музыке, но не могли даже просто перемещаться по сцене.
За каждым музыкантом закреплялось место, сходить с которого он не имел права. Вольности грозили увольнением с работы. Гитару нужно было держать правильно, петь в микрофон с серьезным лицом, а стрижку иметь короткую или модельную.
***
1976 год. Железный занавес. Отечественных программ телевидения было всего две. Посмотреть на каких-то иностранных исполнителей не было возможности — их просто не показывали.
Но в Эстонии, расположенной прямо напротив Финляндии, запросто принимались финские программы. Их даже не глушили, как у нас радио «Голос Америки» или «Радио Свободы»
Этот милый человек занимался тем, что снимал на любительскую восьмимиллиметровую кинокамеру прямо с телевизора музыкальные программы, а на магнитофон, отдельно от изображения, записывал фонограмму.
На показах изображение врубалось отдельно, а фонограмму Хейно регулировал пальцами, то притормаживая, то подгоняя звук. Выходило здорово. По качеству это мало отличалось от первых видеомагнитофонов.
Вряд ли вы поймете, что я испытал, увидев в 1976 году Джимми Хендрикса, да еще с «Hey, Joe»… Когда с экрана замелькали Beatles… Когда Элис Купер отрезал себе голову, а Мик Джаггер спел «Angie».
***
Активность, которую развил Свин, первый русский панк-рокер не могла остаться незамеченной. Любой коллектив, занимающийся роком, моментально становился известным в тех или иных кругах. Ну и КГБ, естественно.
Рок-группы привлекали к себе жадное внимание со всех сторон — и тинейджеры, и критики, и работники исполкомов, и правоохранительные органы имели свой кайф. Кому удовольствие от музыки. Кому — повышение по службе за арест идеологического диверсанта.
Переговоры закончились тем, что Свину и компании было сделано приглашение в Москву. Где состоится концерт, какой будет выставлен аппарат и будет ли он вообще — об этом речи не было.
Не было также и речи об оплате концерта. А ведь это был самый опасный момент в устройстве рок-концертов. В те годы многие устроители садились в тюрьму за то, что выплачивали музыкантам суммы, по нынешним меркам смехотворные. Но сроки за них получали самые настоящие.
Музыкантов и устроителей разгоняли, били, водили на очные ставки, сажали… Иногда зрителей запирали в зале в качестве заложников, как на одном из концертов «Россиян» в Ленинграде. Их по одному вызывали на беседу и, не стесняясь в средствах, «кололи»: у кого куплены билеты? сколько заплачено?
Конфисковывали собранную по крохам аппаратуру. Часто дружинники просто разбивали ее на сцене. Разобьет такой молодой урод усилитель, проткнет ногой динамик стоимостью рублей в двести — и ищи его…
***
Комиссия расселась по стульям. Мы тоже расселись по стульям.
— Ну вот. Молодая группа хочет показать свой материал. Ребята хотят вступить в Рок-клуб. Мне кажется, их творчество заслуживает интереса. Они несколько не похожи на то, к чему мы привыкли. Ну что ж — это тоже может быть интересным.
— А как вы называетесь? — спросила Таня.
— «Гарин и Гиперболоиды», ответил Витька.
Члены комиссии засмеялись. Таня поморщилась.
— А что вы хотите сказать таким названием?
— Ничего не хотим.
[...]
— Ну и что ты хочешь сказать своими песнями? Какова идея твоего творчества? Что ты бездельник? Это очень хорошо? И остановки только у пивных ларьков — это что? Все теперь должны пьянствовать, да? Ты это хочешь сказать? А что за музыка у вас? Это, извините меня, какие-то подворотни…
Кто-то из комиссии вмешался:
— Музыка-то как раз интересная. Мне кажется, это имеет право на существование.
— Я считаю, их надо принять в клуб. Мы должны помогать молодым, — сказал кто-то еще.
По Таниному лицу было видно, что она не одобряет происходящее. Но ей не хотелось разрушать демократический имидж клуба. Она пожала плечами:
— Если вы считаете, что можно, давайте примем. Но вам еще очень много нужно работать.
— Да-да, мы будем, — пообещал Цой.
***
Выйдя на улицу после концерта, мы с Цоем остановились прикурить. Толпа направлялась к метро и распевала битловские песни. Толпа шла мимо, распевала, танцевала, несла зажженные свечи и самодельные флаги с надписями «Джон», «The Beatles» и что-то еще.
Она была мирной, веселой, трезвой и безобидной. Она шла в сторону моста, чтобы там разделиться — кому к метро «Горьковская», кому — на «Василеостровскую».
За толпой медленно ехала машина «Жигули» с синей полосой на кузове и надписью «милиция». На крыше автомобиля торчали два динамика-колокольчика. Проехав метров пятьдесят, машина сказала строгим голосом:
— Немедленно прекратите петь!
В толпе засмеялись. Улыбнулись и мы с Цоем — больно уж бредовые требования ставил этот автомобиль.
— Немедленно прекратите петь, я сказал!
Петь, разумеется, никто не прекратил. Наоборот, заорали еще громче.
— Приказываю всем разойтись!!! — заорал взбешенный автомобиль.
— Твист энд шаут! — заорали в толпе.
— Повторяю: всем немедленно разойтись!
Даже если бы у идущих в толпе и возникло желание подчиниться, разойтись здесь было некуда. Тут была только одна дорога, и люди вроде бы и так расходились.
— ВЫЙТИ ИЗ АВТОБУСА И НАЧИНАТЬ РАБОТАТЬ! ПРИКАЗЫВАЮ: РАБОТАТЬ ЖЕСТКО, БЫСТРО, ТОЧНО! КАК УЧИЛИ!
Из двух автобусов на стоянке возле Дворца спорта быстро, как в кино, начали сыпаться на газон люди в голубых рубашках. Одеты они были как обычные милиционеры, но отличались замечательной расторопностью.
Большинство идущих в толпе не обратили внимания на последний приказ и не видели самой атаки. Милиция (спецназ? солдаты?) приближались со спины. Задние ряды попадали на газон под ударами в спину. Били в основном в поясницу ногами.
Началась паника. Сшибая друг друга, люди рванули на проезжую часть. Бойцы преследовали их, пиная по дороге уже лежащих, и настигали бегущих, сбивали их с ног ударами в спину, по затылку, под колени, по почкам…
Из переулка вылетели навстречу обезумевшей толпе два милицейских газика. Машины врезались прямо в толпу, расклинивая ее на три жидких потока. Кое-кого за волосы уже волокли к автобусам.
Люди бежали в разные стороны: лучше не поспеть на метро, чем стать калекой. Нам с Цоем тоже пришлось дать тягу: в нашу сторону устремились трое в синих рубашках.
Домой мы приехали поздно: проплутали в лабиринтах Петроградской стороны. После избиения людей в толпе машины принялись патрулировать район и вязать вообще всех подряд.
— Вот такие дела. Рок-клуб вовсю работает, а запоешь на улице…
— Да бессмысленно это все, — отозвался Витька. — Ты видел? Им ничего не стоит — открыть клуб, закрыть клуб. Взять и избить на улице.
— Это все изменится со временем. Не может же так быть всю жизнь.
Цой грустно сказал:
— Может. Мы никогда никуда отсюда не вылезем.
В общем, это я к тому, что пятидесятилетие — это еще не повод расслабляться. Если, конечно, БГ не готовит себя в преемники Кобзону...
Скоро у нас выйдет занятная книжечка про историю питерского рока, сборник воспоминаний (Рекшан, Гаккель, Рыбин, Дюша Романов, Донских фон Романов). Некоторые моменты этой истории очень познавательны, особенно для тех, кто эти времена в сознательном возрасте не застал. Во избежание вредных иллюзий.
Сейчас, конечно, и Маккартни выступает на Красной площади, и МТV круглые сутки, и диски разные в магазинах плюс интернет, но кто сказал, что это навсегда? Граждане в строгих костюмах все те же, прошло-то всего двадцать лет, они даже на пенсию не все ушли. А из некоторых вообще президенты получились.
Не верится, что начисто стерлось из памяти БГ вот это, например:
***
Как-то Борис сообщил, что планируется большой концерт — десятилетие «Аквариума». Там смогут выступить все, кто любит «Аквариум». Ну и сам юбиляр, разумеется, выступит. [...]
Принимались всяческие меры предосторожности, чтобы мероприятие не сорвалось. Все были предупреждены, чтобы не собираться перед концертом толпами на улице и не бродить вокруг общежития в привлекающем внимание виде. [...] ...Десять лет конспирации дали «Аквариуму» еще и отличный нюх. Борис вдруг занервничал и на правах хозяина переставил отделения местами. Теперь первым номером играл «Аквариум». [...] Такое идеально организованное мероприятие не могло не сорваться. Кто-то классически стукнул в КГБ. Все произошло очень пристойно. Никаких дружинников, никаких милиционеров, ничего лишнего. Пара черных «Волг». В отдалении — милицейский газик. И вошедшие в зал высокие молодые люди в строгих черных костюмах. Чисто, тихо и скромно. Ни мордобитий, как у «Юбилейного», ни погонь, ни «хмелеуборочных»…
Тихим строгим голосом было приказано всем покинуть зал. Всем, кроме «Аквариума». Рокеры отреагировали безошибочно. Толпа окружила сцену и музыкантов, в один прием схватила аппаратуру и вывалилась наружу: «Аквариум» с аппаратом в середине.
На миг толпа расступилась, и из нее как торпеда вылетел Михаил Файнштейн — самый деловой человек среди рокеров. Он метнулся на проезжую часть и тормознул пустой экскурсионный «Икарус». Еще через полминуты Фан махнул рукой. Толпа вместе с аппаратом мгновенно всосалась во вместительный автобус и была такова.
Люди в строгих костюмах все еще бродили вокруг общежития, а мы уже ехали к Гене Зайцеву, который предложил продолжить юбилей в его двух комнатах на Социалистической улице. Местечко было так себе и носило название «Тупик Социализма».
***
Как-то прибежал Боб и сказал, что надо ехать в Таллин, там на фестивале детских фильмов показывают битлзовский мультфильм «Yellow Submarine». Но, как на грех, в сырую весеннюю погоду я застудил ячмень на глазу и глаз совершенно заплыл, а второй, здоровый настолько слезился, что я вообще ничего не видел.
Прибалтика считалась Землей обетованной. Там все было очень прогрессивно. Боб с парнями уехал без меня. Я расстроился. Мне очень хотелось делать все, что делают мои новые друзья.
Дня через три они вернулись совершенно отъехавшие и рассказывали, что каждый день приходили в пустой кинотеатр, покупали билеты сразу на несколько сеансов, ложились на первый ряд и смотрели «Субмарину» до тех пор, пока не покидали силы. Я завидовал им черной завистью.
***
Вышел указ, обязывающий иметь всякому ансамблю в составе духовую секцию, запрещающий исполнять композиции непрофессиональных авторов, обязывающий всякую группу приезжать в Дом народного творчества на улицу Рубинштейна и сдавать программу комиссии, состоявшей из тех же административных единиц.
***
Теперь я ставил под удар родителей. Они занимали довольно серьезные должности на производстве, а на одном из совещаний по идеологии упомянули «так называемую рок-музыку». Упомянули и «Санкт-Петербург», приписав ему чуть ли не монархистские настроения.
***
Коля Васин рассказывал, что, узнав об аресте Арсентьева, он в ужасе убежал в лесок, что рос невдалеке от его дома на Ржевке. Там, ужасаясь, он зарыл знаменитую пластинку Джона Леннона до более счастливых времен.
Судили Арсентьева весело. Это походило на сейшен. В пыльный зальчик набилось полгорода волосатиков. Если бы Фемида не была слепа, глаза бы ее на это не смотрели.
Свидетели толпились в коридоре. Свидетелей хватало. Подошла и моя очередь. Женщина-судья с высокой прической разрешила женщине-прокурору с коротко подстриженными, филированными волосами задать новому свидетелю вопрос:
— Вы участвовали в деятельности так называемого Рок-клуба?
Женщина-прокурор старалась смотреть проницательно.
— Да, я принимал непосредственное участие в деятельности так называемого Рок-клуба.
Женщина-прокурор посмотрела на судью. Судья молчала. Более вопросов не последовало. Мне разрешили остаться в зале. В тесном вольерчике на скамейке сидел Арсентьев. Ему было скучно. Он смотрел в зал и лишь иногда шевелил губами, репетируя про себя покаянное слово.
Постепенно все свидетели перекочевали из коридора в зал. Никому судья не задал вопросов. Мы были, я понял свидетелями обвинения.
Белокурая девка Арсентьева сидела в первом ряду и живо реагировала на действия участников суда.
Адвокат поймал прокурора на нескольких нарушениях. А по поводу Клуба и денег доказательств не оказалось. Не было, одним словом, состава преступления.
Суду прокурор смог предъявить лишь два подделанных Арсентьевым бюллетеня. За это Арсентьев после покаянного слова получил год исправительных работ на стройках страны. Белокурая получила год условно.
***
Отечественная группа стоит как небольшой эсминец. Звук у нее как у небольшого истребителя. Собирает она на свои идиотические маевки по нескольку тысяч юных лоботрясов. Умножим хотя бы на три, и получим кассу концерта. Но ставка рок-артиста за концерт составляет пятнадцать рублей, а то и меньше. При выступлении на стадионе она удваивается, но все равно, надо концертировать две жизни, чтобы накопить эти тысячи.
***
Вся страна ходила в бесконечный поход, наслаждалась печеной картошкой и у костра пела под семиструнку. Но никто не мог ответить на простой вопрос: «А „The Beatles“ на скольких струнах играют?»
Это сейчас по телевизору круглые сутки MTV и количество струн можно подсчитать на экране телевизора. А тогда не было никакой информации, кроме как о пленумах Политбюро.
***
Времена тогда стояли уникальные. Члены легальных ансамблей (например, «Поющие гитары») выступая на концертах, не только не имели права двигаться в такт музыке, но не могли даже просто перемещаться по сцене.
За каждым музыкантом закреплялось место, сходить с которого он не имел права. Вольности грозили увольнением с работы. Гитару нужно было держать правильно, петь в микрофон с серьезным лицом, а стрижку иметь короткую или модельную.
***
1976 год. Железный занавес. Отечественных программ телевидения было всего две. Посмотреть на каких-то иностранных исполнителей не было возможности — их просто не показывали.
Но в Эстонии, расположенной прямо напротив Финляндии, запросто принимались финские программы. Их даже не глушили, как у нас радио «Голос Америки» или «Радио Свободы»
Этот милый человек занимался тем, что снимал на любительскую восьмимиллиметровую кинокамеру прямо с телевизора музыкальные программы, а на магнитофон, отдельно от изображения, записывал фонограмму.
На показах изображение врубалось отдельно, а фонограмму Хейно регулировал пальцами, то притормаживая, то подгоняя звук. Выходило здорово. По качеству это мало отличалось от первых видеомагнитофонов.
Вряд ли вы поймете, что я испытал, увидев в 1976 году Джимми Хендрикса, да еще с «Hey, Joe»… Когда с экрана замелькали Beatles… Когда Элис Купер отрезал себе голову, а Мик Джаггер спел «Angie».
***
Активность, которую развил Свин, первый русский панк-рокер не могла остаться незамеченной. Любой коллектив, занимающийся роком, моментально становился известным в тех или иных кругах. Ну и КГБ, естественно.
Рок-группы привлекали к себе жадное внимание со всех сторон — и тинейджеры, и критики, и работники исполкомов, и правоохранительные органы имели свой кайф. Кому удовольствие от музыки. Кому — повышение по службе за арест идеологического диверсанта.
Переговоры закончились тем, что Свину и компании было сделано приглашение в Москву. Где состоится концерт, какой будет выставлен аппарат и будет ли он вообще — об этом речи не было.
Не было также и речи об оплате концерта. А ведь это был самый опасный момент в устройстве рок-концертов. В те годы многие устроители садились в тюрьму за то, что выплачивали музыкантам суммы, по нынешним меркам смехотворные. Но сроки за них получали самые настоящие.
Музыкантов и устроителей разгоняли, били, водили на очные ставки, сажали… Иногда зрителей запирали в зале в качестве заложников, как на одном из концертов «Россиян» в Ленинграде. Их по одному вызывали на беседу и, не стесняясь в средствах, «кололи»: у кого куплены билеты? сколько заплачено?
Конфисковывали собранную по крохам аппаратуру. Часто дружинники просто разбивали ее на сцене. Разобьет такой молодой урод усилитель, проткнет ногой динамик стоимостью рублей в двести — и ищи его…
***
Комиссия расселась по стульям. Мы тоже расселись по стульям.
— Ну вот. Молодая группа хочет показать свой материал. Ребята хотят вступить в Рок-клуб. Мне кажется, их творчество заслуживает интереса. Они несколько не похожи на то, к чему мы привыкли. Ну что ж — это тоже может быть интересным.
— А как вы называетесь? — спросила Таня.
— «Гарин и Гиперболоиды», ответил Витька.
Члены комиссии засмеялись. Таня поморщилась.
— А что вы хотите сказать таким названием?
— Ничего не хотим.
[...]
— Ну и что ты хочешь сказать своими песнями? Какова идея твоего творчества? Что ты бездельник? Это очень хорошо? И остановки только у пивных ларьков — это что? Все теперь должны пьянствовать, да? Ты это хочешь сказать? А что за музыка у вас? Это, извините меня, какие-то подворотни…
Кто-то из комиссии вмешался:
— Музыка-то как раз интересная. Мне кажется, это имеет право на существование.
— Я считаю, их надо принять в клуб. Мы должны помогать молодым, — сказал кто-то еще.
По Таниному лицу было видно, что она не одобряет происходящее. Но ей не хотелось разрушать демократический имидж клуба. Она пожала плечами:
— Если вы считаете, что можно, давайте примем. Но вам еще очень много нужно работать.
— Да-да, мы будем, — пообещал Цой.
***
Выйдя на улицу после концерта, мы с Цоем остановились прикурить. Толпа направлялась к метро и распевала битловские песни. Толпа шла мимо, распевала, танцевала, несла зажженные свечи и самодельные флаги с надписями «Джон», «The Beatles» и что-то еще.
Она была мирной, веселой, трезвой и безобидной. Она шла в сторону моста, чтобы там разделиться — кому к метро «Горьковская», кому — на «Василеостровскую».
За толпой медленно ехала машина «Жигули» с синей полосой на кузове и надписью «милиция». На крыше автомобиля торчали два динамика-колокольчика. Проехав метров пятьдесят, машина сказала строгим голосом:
— Немедленно прекратите петь!
В толпе засмеялись. Улыбнулись и мы с Цоем — больно уж бредовые требования ставил этот автомобиль.
— Немедленно прекратите петь, я сказал!
Петь, разумеется, никто не прекратил. Наоборот, заорали еще громче.
— Приказываю всем разойтись!!! — заорал взбешенный автомобиль.
— Твист энд шаут! — заорали в толпе.
— Повторяю: всем немедленно разойтись!
Даже если бы у идущих в толпе и возникло желание подчиниться, разойтись здесь было некуда. Тут была только одна дорога, и люди вроде бы и так расходились.
— ВЫЙТИ ИЗ АВТОБУСА И НАЧИНАТЬ РАБОТАТЬ! ПРИКАЗЫВАЮ: РАБОТАТЬ ЖЕСТКО, БЫСТРО, ТОЧНО! КАК УЧИЛИ!
Из двух автобусов на стоянке возле Дворца спорта быстро, как в кино, начали сыпаться на газон люди в голубых рубашках. Одеты они были как обычные милиционеры, но отличались замечательной расторопностью.
Большинство идущих в толпе не обратили внимания на последний приказ и не видели самой атаки. Милиция (спецназ? солдаты?) приближались со спины. Задние ряды попадали на газон под ударами в спину. Били в основном в поясницу ногами.
Началась паника. Сшибая друг друга, люди рванули на проезжую часть. Бойцы преследовали их, пиная по дороге уже лежащих, и настигали бегущих, сбивали их с ног ударами в спину, по затылку, под колени, по почкам…
Из переулка вылетели навстречу обезумевшей толпе два милицейских газика. Машины врезались прямо в толпу, расклинивая ее на три жидких потока. Кое-кого за волосы уже волокли к автобусам.
Люди бежали в разные стороны: лучше не поспеть на метро, чем стать калекой. Нам с Цоем тоже пришлось дать тягу: в нашу сторону устремились трое в синих рубашках.
Домой мы приехали поздно: проплутали в лабиринтах Петроградской стороны. После избиения людей в толпе машины принялись патрулировать район и вязать вообще всех подряд.
— Вот такие дела. Рок-клуб вовсю работает, а запоешь на улице…
— Да бессмысленно это все, — отозвался Витька. — Ты видел? Им ничего не стоит — открыть клуб, закрыть клуб. Взять и избить на улице.
— Это все изменится со временем. Не может же так быть всю жизнь.
Цой грустно сказал:
— Может. Мы никогда никуда отсюда не вылезем.
В общем, это я к тому, что пятидесятилетие — это еще не повод расслабляться. Если, конечно, БГ не готовит себя в преемники Кобзону...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-11-19 10:08 am (UTC)И чьи это мемуары? Похоже на Рекшана, нет?
no subject
Date: 2003-11-19 12:46 pm (UTC)no subject
Date: 2003-11-19 10:19 am (UTC)no subject
Date: 2003-11-19 12:07 pm (UTC)no subject
Date: 2003-11-19 07:22 pm (UTC)no subject
Date: 2003-11-19 12:24 pm (UTC)Просветите пожалуйста... :)
no subject
Date: 2003-11-19 07:20 pm (UTC)no subject
Date: 2003-11-20 12:35 am (UTC)no subject
Date: 2003-11-20 09:57 am (UTC)no subject
Date: 2003-11-20 10:34 am (UTC)Вы у общественности, да у БГ спросите :)
Им виднее...
no subject
Date: 2003-11-28 09:30 am (UTC)no subject
Date: 2003-11-19 03:28 pm (UTC)А можно как-нибудь ее.... ну хотя бы информацию - когда и где выйдет... до Владивостока же она вряд ли дойдет(.
Киньте, пожалуйста, хотя бы выходные данные на dzai @ mail.ru.
И три человека будут Вам очень благодарны.
no subject
Date: 2003-11-20 12:06 am (UTC)А вообще у нас скоро заработает сайт www.amphora.ru, там будет вся информация.
часть
Date: 2003-11-19 05:03 pm (UTC)И не превратится БГ в преемника Кобзона, голос не тот :)))) И потом,представьте себе БГ в черном костюме, исполнящим официальный пафосный репертуар :))))
Re: часть
Date: 2003-11-19 10:23 pm (UTC)